Тема номера — исцеляющее творчество. Это далеко не первый номер, посвященный аналогии психологической работы и творческого процесса. От предыдущих его отличает особый, чрезвычайно углубленный взгляд на то, как это вообще происходит и с чем можно возвратиться оттуда в «туманный воздух бытия». Что представляет собой творчество? И как оно способно исцелить?
 
Всегда ли творчество — это индивидуация? И что произойдет, если не откликнуться на зов творческого порыва? А как мы расплачиваемся за то, что занялись творчеством вместо чего-то другого?
 
Авторы номера рассматривают творчество в противоречивости его свойств. Они анализируют личные истоки творчества: так, разлука с матерью и суровость семейных правил сформировали особый внутренний мир и послужили источником фильмов Ингмара Бергмана, а творчество Марии Каллас связано с ее способностью предоставлять свой уникальный голос и опыт страданий для воплощения архетипической энергии трагических женских образов. Натэла Беридзе размышляет о Вирджинии Вулф и обращает внимание на редко замечаемую сторону творческого процесса — сублимацию, которая позволяет «творцу» избежать боли и страданий индивидуации путем регрессии. О внутренних вызовах Анимуса на перекрестках женского индивидуационного процесса размышляет и Мария Федюнина.
 
Многое в номере связано именно с женским творчеством. С исторической точки зрения женщины не так уж давно занялись творчеством. Рождение детей — тоже творчество, но это другая, буквальная его окраина. А Дженис Шапиро, описывая свое детище — студию для подростков, проходящих лечение в психиатрической больнице, считает это место повитухой, сопровождающей новое рождение ребенка.
 
Анна Болсуновская рассуждает о жанре автофикшен. Создатель этого жанра Серж Дубровский называл его «вымыслом достоверного», а мы обнаруживаем такой аспект писательства, который пока еще непривычен: как меняет текст его создателя. Такое самопорождение (или самоперерождение) — тоже прекрасный образ, потому что здесь происходит создание неувиденного, прежде не существовавшего себя самого. Можно ли это назвать самотрансформацией?
 
В статье Кристиана Гайяра голубой цвет, который у Юнга ассоциируется с «синевой египетского ада», переплетается с «Красной книгой» и «Улиссом» Джойса, чью дочь Анну Лючио Юнг лечил от шизофрении. Это работа о творческих процессах и неизбежных страданиях, которые их сопровождают, о болезненности деконструкции, то есть все той же трансформации. Продолжение будет в следующем номере.
 
Начиная с этого номера мы приглашаем читателей в новую рубрику «Жизнь с мана», и здесь нас ожидает статья Пана Лемоса, где автор размышляет об энергии мана — архетипе могущества и власти, а также целительства и магии, который подсвечивает путь к центру индивида, к Самости. Имя греческого бога Телесфора, приносящего выздоровление (буквально переводится как «приводящий к благополучному концу»), звучит в статье лишь дважды — в заглавии и в цитате, которой завершается работа — это надпись на грани куба в Боллингене: «Это Телесфор, который странствует по темным областям этого космоса и сияет, как звезда, из глубин». Эту цитату можно было бы продолжить другой: «И темный мрак людских страданий // Прорежет молнией своей».